Рассказ от имени путешественника посетившего пирей и афины в древности
![Рассказ от имени путешественника посетившего пирей и афины в древности](https://chevymetal.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/sefal.jpg)
Карточка 30 1. Мы сегодня узнали много Захватчикам помогал прокладывать маршрут не кто иной, как Гиппий, свергнутый афинский тиран, превратившийся теперь в жалкого престарелого интригана. Что мы точно знаем об этом неолитическом народе, так это то, что эти люди умели находить и извлекать воду.
Дома выходили на улицу глухими стенами без окон , а попасть в них постороннему было невозможно из-за запертой калитки. Чернофигурными называются вазы, в которых на красном глиняном фоне наносились фигуры чёрного цвета, а краснофигурными — те, в которых на чёрном фоне изображались красные фигуры. Кто в афинских семьях делал ежедневные покупки на рынке? Что можно было увидеть и услышать на Агоре в рыночные часы? В афинских семьях ежедневные покупки на рынке делали мужья. Женщин не допускали к этому делу.
В рыночные часы на Агоре можно было услышать свежие новости и увидеть различные товары в том числе и рабов , их продавцов, а также различные развлечения например, выступления фокусников. Совет пятисот контролировал наполнение афинской казны, руководил строительством боевых кораблей, а также городских водопроводов и храмов.
Как выглядит стоящий справа на уступе скалы небольшой храм? Кому он посвящён? Храм, стоящий справа на уступе скалы, имел вид квадратной крытой колоннады. Он был посвящён Нике — богине победы. Что рассказывали моряки о бронзовой статуе Афины, украшавшей вершину Акрополя? Моряки говорили, что когда они подплывали к Пирею, то издалека было видно позолоченные шлем и наконечник копья статуи Афины. Составьте рассказ от имени путешественника, посетившего древние Пирей и Афины.
Включите в рассказ описание морских гаваней, Длинных стен, Керамика, Агоры, Акрополя. Мой корабль прибыл в Афины ранним утром. Несмотря на всю гениальность реформ Солона, в конечном счете они так и не смогли обеспечить Аттике стабильность.
Возможно, они достигли желаемого результата по части ослабления нищеты низших слоев общества и предоставления некоторого выхода энергии формировавшегося среднего класса. Однако не прошло и двадцати лет с того времени, когда Солон был архонтом, как во всем регионе вновь возник опасный раскол между фракциями, сформировавшимися в разных местах на основе клановых приверженностей и экономических интересов. Партия, состоявшая из жителей «береговой полосы», базировавшаяся на южной оконечности полуострова, придерживалась центристских политических взглядов и поддерживала нововведения Солона; консервативная «равнинная» партия, возникшая на плодородных внутренних территориях, стремилась обратить реформы вспять; наконец, «пограничная» партия холмистой местности к северу от Афин представляла интересы мелких сельских хозяев, которые хотели еще более радикальных изменений в пользу бедных.
Центристов возглавлял Мегакл, внук и тезка человека, навлекшего проклятие на весь род Алкмеонидов совершенным в священном месте убийством мятежников Килона. Во главе радикальной партии стоял импульсивный и честолюбивый молодой человек по имени Писистрат. К тому времени, как Писистрат вступил в борьбу за власть в Афинах, он уже прославился, командуя войсками в боях против соседней Мегары.
Его взаимоотношения с Солоном, бывшим на сорок лет его старше, остаются загадкой. По-видимому, они были дальними родственниками. К тому времени, когда Писистрат пришел к власти в Афинах, Солон был человеком многоопытным и утомленным, видевшим склонность более молодого человека к нетерпеливости и оппортунизму. В том, что он был человеком беспринципным, никаких сомнений нет. Впервые Писистрат попытался захватить власть следующим образом: он явился перед собранием афинских граждан с выставленной напоказ раной и заявил, что на его жизнь покушались.
Собрание позволило ему собрать отряд вооруженной охраны. При помощи этого отряда он захватил Акрополь, но впоследствии был изгнан. Что бы этот эпизод ни говорил о самом Писистрате, он дает нам интересные сведения об Афинах середины VI в.
Позднее Писистрат заключил союз с аристократом Мегаклом; они стали бороться за власть совместно и на некоторое время добились успеха. Утверждается, что для укрепления пакта между двумя политиками Писистрат женился на дочери Мегакла. Свое возвращение в Афины он обставил так, что не заметить его было нельзя: он стремительно въехал в город на колеснице в сопровождении женщины необычайно высокого роста, которая изображала Афину.
Даже Геродот, вообще-то обожавший интересные выдумки, писал, что не понимает, как такое вульгарное лицедейство могло показаться кому-либо правдоподобным. Как бы то ни было, сделка с Мегаклом распалась, когда обнаружилось, что Писистрат не хочет иметь детей от молодой жены, предпочитая не лишать своих отпрысков от предыдущего брака законных прав.
Писистрата снова изгнали из города, и он отправился во Фракию, на дикий север греческого мира, где составил себе состояние на рудниках. Писистрат вновь вернулся в родной город, на сей раз окончательно — не с богиней, а с деньгами и небольшой армией наемников. Вскоре он стал тираном Афин, которые до того не принимали эту политическую концепцию, и оставался им до самой смерти в г.
Как ни странно, последующие поколения, как в Афинах, так и за их пределами, поминали период его верховной власти исключительно добрым словом.
Он, несомненно, был не худшим из деспотов. Хотя он, по сути дела, распоряжался делами Афин, он не отменил ни одного из демократических или судебных учреждений города. Более того, в некоторых отношениях он их даже расширил: например, он рассылал по всей Аттике передвижные суды, чтобы даже самые дальние уголки этой области могли воспользоваться преимуществами афинского правосудия.
При Писистрате были продолжены или ускорены многие из перспективных перемен, начатых в эпоху Солона. Международный экспорт афинских искусно изготовленных ваз, украшенных прекрасной росписью, неуклонно расширялся и обогнал аналогичную отрасль Коринфа. Легендарный объединитель Аттики и Афин Тесей становился все более популярным персонажем изображений.
Не менее успешно шли дела и с экспортом оливкового масла, которое часто наливали в те же сосуды. В одной из историй, рассказываемых с симпатией к Писистрату, описывается его случайная встреча с бедным крестьянином, который работал на бесплодном поле на склоне горы Гиметт, возвышающейся над Афинами.
Бесхитростная честность изможденного крестьянина произвела на правителя такое впечатление, что он тут же освободил его от налоговых обязательств. Этот рассказ вполне созвучен создавшемуся у потомков в целом положительному образу нетиранического тирана, административное мастерство которого сочеталось со здравым смыслом. Писистрат усердно работал над объединением Афин и Аттики в единое политическое и культурное пространство.
Где-то в середине VI в. Панафинеи включали в себя спортивные состязания, танцы, пение и эффектные процессии, а их кульминационные события происходили на Акрополе. Эти изменения, по всей вероятности, произошли незадолго до прихода Писистрата к верховной власти, но он, несомненно, помогал их внедрению и, учитывая его мастерство по части публичных зрелищ, использовал для укрепления престижа города.
В самое сердце города были перенесены религиозные и фольклорные традиции, ранее существовавшие на самых отдаленных окраинах области. Одним из самых судьбоносных шагов стало перемещение в Афины культа Диониса, бога вина и опьянения. Первоначально центром поклонения этому буйному божеству был городок Элевферы, находившийся на границе Аттики и соседней области Беотии. Деревянную статую Диониса перевезли в Афины, а простонародные ритуалы и песни, прославлявшие этого бога, стали исполняться в храме Диониса, вновь построенном на склоне Акрополя.
Где-то в процессе этого перемещения скабрезный сельский карнавал начал превращаться в одно из величайших достижений греческой цивилизации — все более изощренные театральные постановки с чарующе прекрасными стихами и четко прорисованными действующими лицами, взаимоотношения которых до сих пор способны держать в напряжении зрителей. Независимо от того, действительно ли Писистрат заслуживает репутации одного из самых добродетельных тиранов в истории, его правление, по-видимому, ничем не мешало и, вероятно, в немалой степени способствовало продвижению города к роли многообещающего лидера греческого мира.
Однако, хотя о нем самом вспоминают с симпатией, о событиях, развернувшихся через два десятилетия после его смерти, случившейся около г. Власть, по сути дела, перешла к его сыновьям — в основном к старшему из них, Гиппию, и в меньшей степени к младшему, Гиппарху. Каким-то загадочным образом такое семейное правление в течение по меньшей мере десятка с лишним лет успешно сосуществовало с прогрессивными политическими и юридическими учреждениями, установленными Солоном.
Однако во время Панафиней г. Последние четыре года, в течение которых правил после этого Гиппий, он был правителем озлобленным, мстительным и — возможно, впервые — тираническим. Судьба двух убийц была немногим лучше. Младший из них, Гармодий, был убит в той же стычке; его сообщник Аристогитон был схвачен, подвергся пыткам и умер в заключении.
Таковы сухие факты, вокруг которых соткался миф о двух беззаветно отважных мужах, пожертвовавших собой ради освобождения Афин от деспотизма. В течение по меньшей мере шести столетий статуи Гармодия и Аристогитона стояли на видном месте на Агоре — рыночной площади города. Их гордые обнаженные фигуры, потрясающие мечами, были созданы со всем возможным мастерством лучшим скульптором так называемого строгого стиля, раннеклассического направления греческой скульптуры, в котором плавные и жизнеподобные движения тел сочетались с суровыми выражениями лиц.
Когда оригиналы статуй были украдены, их сразу же заменили копиями. Эти двое считались важнейшими светочами афинской свободы; их не только изображали в камне, но и воспевали в стихах и песнях. Подлинную историю рассказывает в клинических подробностях Фукидид, мастер исторического повествования, более всего известный отчетами о событиях своей собственной эпохи, происходивших лет спустя.
В одном неожиданном, но ярком историческом отступлении Фукидид объясняет, что именно, как он считает, случилось с Гиппием и Гиппархом. По его мнению, причиной стычки, омрачившей празднество г. Не скрывая своего холодного презрения к мифам, историк-рационалист пишет, что чувствует себя обязанным рассказать правду, так как «даже афиняне, не говоря уже о прочих эллинах, не имеют о своих тиранах и вообще о своем прошлом никаких точных сведений» [17].
Гармодий, объясняет историк, был молодой человек, «блиставший юношеской красотой», и Гиппарх воспылал к нему страстью. Это возмутило Аристогитона, «горожанина среднего состояния», уже бывшего любовником Гармодия. Гиппарха же приводило в отчаяние безразличие юноши к его ухаживаниям. Досаду свою он выразил в мелочном оскорблении, нанесенном семье молодого человека: его сестра была приглашена участвовать в некой церемониальной процессии, но затем, в самый последний момент, это приглашение было отменено.
Это удвоило ту неприязнь, которую двое любовников испытывали к братьям, правившим городом; они собрали некоторое количество сторонников, чтобы совершить покушение во время самого важного городского празднества — Панафиней. Исходно предполагалось убить Гиппия, но в последний момент заговорщики решили напасть на Гиппарха, которого они по-настоящему ненавидели. Оба набросились на него, не заботясь о собственной безопасности, «в сильнейшей ярости, внушаемой одному любовным чувством, другому нанесенным оскорблением».
![Рассказ от имени путешественника посетившего пирей и афины в древности](https://ru-static.z-dn.net/files/d08/367089b94b2a58cb8ca503a188eed9f2.jpg)
Гиппарх скончался на месте, как и его юный убийца. Аристогитон сумел на короткое время скрыться, но «затем был схвачен и погиб тяжелой смертью». Случившееся затем легко можно было бы счесть всего лишь очередным, ничем не примечательным эпизодом в борьбе за власть, которую вели виднейшие семейства Афин; борьбе, лишь свидетелем которой по большей части был простой народ. Но в заключительном акте этой политической схватки события приняли неожиданный оборот, превративший Афины в государство с нравственными обычаями и организацией, равных которым не было ни в каком другом.
Сначала Гиппий и в самом деле стал вести себя как более суровый тиран: охваченный горем и паранойей, он принялся разить направо и налево. Среди жертв его гнева оказался и бывший союзник Клисфен, а также его родичи из клана Алкмеонидов. Их изгнали из Афин. Но семейство, обладавшее такими богатствами и такими связями, было не так-то просто вычеркнуть из жизни Афин.
Эти аристократические изгнанники обосновались возле святилища в Дельфах, обиталища оракула, изречения которого почитались во всем эллинском мире. Подобно многим другим религиозным учреждениям, существовавшим на протяжении многих веков, дельфийский оракул сочетал необычайный мистицизм, ощущение связи с потусторонними мирами, с весьма прагматической политической деятельностью. Алкмеониды приобрели популярность в Дельфах, когда выделили из своих денег средства на восстановление храма после пожара.
Благодарность оракула выразилась в том, что все его влияние было употреблено, чтобы побудить величайшую военную силу греческого мира вмешаться в афинские дела и обеспечить Алкмеонидам возможность вернуться на родину. Речь идет о Спарте, городе на реке Эврот в Лаконии, области, находящейся в южной части Пелопоннеса.
В истории Спарта осталась противоположностью вольному, открытому и творческому духу Афин. Даже если учесть, что имеющиеся у нас сведения по большей части исходят от враждебно настроенных чужестранцев, спартанское общество действительно было необычайно суровым и воинственным, хотя и не лишенным некоторой утонченности. Если в Афинах царил дух изобретательности, легкости, непочтительности и остроумия, то Спарта была суровым вооруженным лагерем; в жизни ее граждан мужского пола не было других целей, кроме подготовки к войне и ведения войн.
Начиная с семи лет и в течение всей взрослой жизни мальчики и мужчины должны были по большей части жить в казармах, закаляя свои тела и проходя бесконечные испытания на физическую и психологическую выносливость. Даже женатым мужчинам разрешалось лишь ограниченное общение с женами. Возможно, положительной стороной спартанского устройства можно считать тот факт, что женщинам этого города пришлось стать в известной мере независимыми.
Они больше, чем в других городах-государствах, принимали участие в спортивных соревнованиях и занятиях гимнастикой. В конце концов, им нужно было быть в достаточно хорошей форме, чтобы рожать здоровых воинов. В Спарте не было особой экономической и даже денежной системы, заслуживающей обсуждения, и получение дохода от экспорта товаров ее не интересовало. Однако Спарта не была в чистом виде тоталитарным государством: в ней существовало некоторое разделение властей.
Поэтому процесс принятия решений не был простым. Однако решения, все же принимавшиеся, обычно предполагали применение силы, будь то против городов-соперников, находящихся на полуострове, или против непокорных илотов. Спарта постоянно находилась на военном положении, но не проявляла экспансионистских устремлений.
Напротив, руководители города, опасавшиеся восстаний илотов, очень неохотно отправляли свои войска в дальние экспедиции. Но в последние годы VI в. Его звали Клеоменом. Насколько мы можем судить, его отчасти подвиг на это совет дельфийского оракула у которого появилась загадочная привычка начинать все прорицания со слов «сначала освободи афинян» , а отчасти — старые дружеские связи с древнейшим афинским родом. Спартанский царь согласился помочь Клисфену, главе семейства Алкмеонидов, в борьбе со становившимся все более безумным Гиппием.
Первая атака была отбита благодаря всадникам, которых Гиппию удалось завербовать в Северной Греции. Второе, более серьезное вторжение произошло в г. Однако затем тиран допустил глупейшую ошибку. Он попытался тайно переправить в безопасное место своих пятерых детей, и те тут же попали в руки врагов, которые вынудили его пойти на переговоры о сдаче и покинуть город.
Гиппий нашел убежище в Сигее на северо-западном побережье Анатолии; название этого небольшого города означает «место тишины».
Итак, величайший афинский род под руководством Клисфена вернулся из изгнания, но было совершенно неясно, какие последствия это событие будет иметь для политического развития города. При Писистрате и его сыновьях в Афинах существовала странная смесь тирании и демократических установлений, и эта система как-то работала, так как город расширялся и процветал. Во всяком случае, она работала до того момента, когда паранойя Гиппия сделала ее тираническую составляющую невыносимой. В этой запутанной ситуации Клисфен вскоре обнаружил, что у него есть соперник, стремящийся заставить политические часы пойти вспять, — это был некий Исагор, который в г.
Он попытался уменьшить число полноправных граждан, что свело бы на нет дальновидные действия Солона, превратившего город в привлекательное убежище, которое принимало и наделяло правами всех, кто обладал ремесленным или художественным мастерством. Клисфен выступил против, и над городом нависла угроза гражданской войны. Исагор представлял «старые деньги», обладатели которых опасались пришлецов и выскочек; его противник мог похвастаться еще более аристократическим происхождением, но не так страшился перемен.
В дела города снова должен был вмешаться спартанский царь, принявший, как и следовало ожидать, сторону приверженцев жесткой линии. Совместными усилиями Клеомен и Исагор изгнали из Афин весь род Алкмеонидов, около семейств. Затем два деспота попытались заручиться одобрением своих действий у более или менее демократического совета, учрежденного Солоном для выработки рекомендаций Народному собранию. Но тут они столкнулись с яростным сопротивлением простых жителей Афин, в число которых, несомненно, входили многие мелкие торговцы и предприниматели, получавшие выгоду от расширения города.
Восставшие осадили Исагора и его спартанских сторонников на Акрополе, где жрица Афины обратилась к приблизившемуся к ней иноземному монарху со следующими суровыми словами: «Назад, чужеземец из Лакедемона! Не вступай в святилище!
В конце концов царь покинул святилище и договорился о безопасном отступлении для себя самого и своих войск. После этого у власти остался Клисфен. История мало что рассказывает нам о личности этого человека, но приписывает ему необычайные достижения.
Он заложил основы глубоких демократических преобразований, которые определили принципы управления городом в течение целого века поразительных свершений. Самая грандиозная из его реформ была изобретательным произведением политических технологий, обеспечившим сплочение афинского населения и породившим у него всеобщее чувство верности роду, местности и городу.
До этого в городе было четыре филы. Теперь население было разбито на десять фил, каждой из которых было придано символическое происхождение от одного из доисторических афинских героев. Филы больше не соответствовали компактным участкам территории. В каждую из них входили жители трех частей Аттики, распри между которыми были вечным источником нестабильности, — побережья, внутренних холмов и города. Каждая из новых фил отвечала за формирование своих собственных боевых отрядов и выставление участников спортивных и культурных празднеств.
Хотя эти новые подразделения были образованы совершенно искусственно, они быстро стали предметом искренней приверженности. В каждом деме было свое собственное миниатюрное народное собрание, занимавшееся местными делами и отвечавшее за регистрацию граждан.
Начиная с этого момента, у каждого афинского гражданина был долг верности его дему, его филе и, наконец, всему городу вместе с его прекрасными окрестностями.
Вместе с тем численность Совета была увеличена с до человек: каждая из десяти фил поставляла в него делегацию из пятидесяти своих граждан.
В течение года работой Народного собрания поочередно управляли делегации разных фил. Каждый день после полудня такая делегация выбирала одного из своих членов, на которого возлагалась формальная ответственность за деятельность Народного собрания в течение следующего дня.
Никто не мог занимать эту должность дважды. В результате тысячи простых афинских граждан получали опыт управления делами государства, как чисто церемониального, так и более практического. Таковы, во всяком случае, были некоторые из черт так называемой Клисфеновой демократии в период ее полноценного действия в начале V в. Никто не может сказать с уверенностью, были ли эти преобразования задуманы и успешно осуществлены самим Клисфеном.
Однако кажется несомненным, что, несмотря на собственное привилегированное происхождение, он привел в действие меры, направленные на привлечение простого народа к решениям, определяющим будущее общество. С некоторой натяжкой его реформы можно сравнить с действиями британской партии тори, возглавляемой Бенджамином Дизраэли, который в г.
В политике бывают моменты, когда лишь самые привилегированные чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы поделиться властью с другими. Каковы бы ни были мотивы Клисфена, он заслужил себе место в истории. Возникновение угрозы Афинам со стороны Персии. На взгляд греков, персы и мидяне были одним и тем же народом, и это почти соответствовало действительности.
Великая растущая империя явилась на свет около г. Кир захватил столицу Мидийского царства Экбатаны, провозгласил себя наследником мидийского престола и продолжил те войны, которые мидяне вели против других своих соседей. Вскоре он и его военачальники успешно сражались сразу на нескольких фронтах. Они обладали замечательной способностью собирать многонациональные коалиции и использовать их войска на поразительно больших расстояниях.
По мере того как войска персов завоевывали весь известный мир, им все больше досаждали греки, и в особенности афиняне. Завоеватели столкнулись с противниками талантливыми, непостоянными, безнадежно разобщенными, которых тем не менее было трудно покорить. Хотя у них не было очевидных технических преимуществ, они никак не соглашались склониться перед колоссальной мощью Персии. Как быстро заметили персы, отдельные греческие города — и даже отдельные греки — были готовы торговаться и договариваться почти что с кем угодно, если им казалось, что из этого можно извлечь практическую пользу.
Но подчиниться абсолютной власти персидского царя, даже на самых благоприятных условиях, греки не желали, если только этого хоть как-нибудь можно было избежать. Одной из первых стран, которые вознамерился покорить Кир, была Лидия, царь которой Крез имел столь глубокомысленную беседу с афинским мудрецом Солоном.
Это, в свою очередь, вызвало брожение чуть дальше к западу, в греческих поселениях эгейского побережья Анатолии — великолепных, полных жизни городах наподобие Милета и Эфеса, в которых гениальные мыслители начинали задаваться фундаментальными вопросами о природе Вселенной. Самые главные из этих городов были населены ионийскими греками, диалект и некоторые коллективные воспоминания и характеристики которых, в том числе легкость и свобода духа, были близки тем, что были у афинян, также с гордостью причислявших себя к ионийцам.
По мере того как силы Кира продвигались на запад, он пытался заручиться помощью ионийских греков, призывая их восстать против Лидии, под властью которой они жили. Ионийцы отказались, и после победы Кир обратил свой гнев против них. Не утратившие гордости ионийцы спросили Кира, могут ли они жить под его властью, но в полуавтономном режиме. Персидский царь был не склонен идти на такие уступки и принялся покорять ионийские города один за другим. Первым он обратил свой гнев на портовый город Фокея; жители города со свойственной грекам гибкостью ответили массовым переселением в Южную Италию и на Корсику, где они еще раньше основали поселения.
Некоторые из них поплыли еще дальше, в греческую колонию Массалия нынешний Марсель на средиземноморском побережье Франции. Искрой, из которой разгорелось восстание, стала попытка греческого правителя, возглавлявшего местную власть в городе Милете, одном из наиболее процветавших ионийских государств, воспользоваться одной удобной возможностью. Аристагор убедил своих персидских хозяев, что остров Наксос, расположенный в центре Эгейского моря, может стать их легкой добычей. Но нападение на остров окончилось неудачей, и его организатор оказался в опасном положении.
Аристагор предпочел не разбираться с последствиями недовольства персов, а поднять сограждан на борьбу за свободу. Это вовлекло недавно установившуюся в Афинах полудемократическую систему в судьбоносное столкновение с восточными соседями. Боровшиеся за свободу ионийцы пересекли Эгейское море и попытались заручиться поддержкой греческих сородичей на материке.
Спартанцы, уставшие от дальних военных походов, ответили отказом. Афины, всегда гордившиеся своими связями с ионийскими греками, согласились им помочь, и первые результаты этого союза были великолепными. Этим Афины нанесли персам оскорбление, за которое те были намерены отплатить. Вооруженная борьба за ионийские государства продолжалась еще шесть лет и закончилась победой персов, в результате которой они достаточно надежно подчинили себе Ионию и страстно желали преподать жестокий урок Афинам и их эретрийским союзникам.
Все это помогает понять, насколько опасными были условия, в которых прошли первые годы существования афинского демократического эксперимента. Афинам угрожал враг, и было далеко не очевидно, найдутся ли у города средства отразить его нападение.
Хотя культурное самосознание и экономическое состояние города устойчиво росли, он вовсе не был самой могущественной в военном отношении державой греческого мира. Эта роль явно принадлежала Спарте. В то же время Афины были привержены политической системе, бывшей для суровых правителей Спарты постоянным раздражителем. На заре V в. В состав этого царства, простиравшегося на восток до Индии, а на запад до Дуная, входил и Египет, где погиб при загадочных обстоятельствах предыдущий правитель, Камбиз.
Дарий, бывший дальним родственником Камбиза, уже продемонстрировал свое политическое мастерство, когда разделил огромную Персидскую империю на двадцать административных округов, в то же время обеспечив неизменное уважение своей собственной верховной власти. Для такого уверенного в своих силах монарха упорное сопротивление некоторых из греков казалось проблемой разрешимой, всего лишь досадной мелочью.
Вначале попытка Дария подчинить себе грекоязычный мир имела некоторый успех: в г. Однако его флот погиб в буре возле Афонского мыса в Северо-Восточной Греции, ныне знаменитого своими христианскими монастырями. На следующий год Дарий разослал по всем городам Греции послов с требованиями официального подчинения.
![Рассказ от имени путешественника посетившего пирей и афины в древности](https://gdzwow.com/wp-content/book/all3/istoriya-5-klass-uchebnik-vigasin-mobile/55/8.jpg)
Отказались покориться только Афины и Спарта; последняя ответила убийством послов и фактическим объявлением войны Персии. Дарию казалось, что его честь требует покорения этих дерзких городов — в особенности Афин, отправивших на помощь ионийскому восстанию двадцать кораблей, и их соседей из Эретрии, участвовавших в разграблении Сард, в том числе их самых почитаемых святилищ.
Летом г. Его возглавляли мидийский аристократ Датис и племянник царя Дария Артаферн. Их экспедиция послала разным греческим городам и островам продуманные политические сигналы. На чрезвычайно почитаемом острове Делос, родине Аполлона и Артемиды, Датис принес Аполлону тщательно подготовленные жертвы.
Хотя ему было поручено наказать греков за святотатства, совершенные ими в Сардах, он, судя по всему, считал благоразумным выказывать уважение к греческой религии — во всяком случае, на этом этапе. Возможно, это жертвоприношение было особенно полезно тем впечатлением, которое оно произвело на жрицу храма Аполлона в Дельфах, внушив ей более благоприятное мнение о персах. Прибыв на остров Эвбея, экспедиционные силы начали демонстрировать силу. Зайдя в порт Карист, они потребовали его сдачи и быстро подчинили себе город силой, когда тот не капитулировал.
В Эретрии захватчики нашли город, раздираемый внутренними спорами о том, имеет ли смысл сражаться. После недельной осады защитники города сложили оружие, и, как пишет Геродот, персы «вошли в город, разграбили и сожгли храм в возмездие за сожженное святилище в Сардах, а жителей по повелению Дария обратили в рабство» [20].
Начиная с этого момента Афины остались практически в одиночестве.
Захватчикам помогал прокладывать маршрут не кто иной, как Гиппий, свергнутый афинский тиран, превратившийся теперь в жалкого престарелого интригана. По-видимому, и Гиппий, и его персидские друзья были уверены, что найдут среди жителей Афин своих сторонников — людей, тоскующих по спокойствию и стабильности, которые давало им правление отца Гиппия, Писистрата.
Гиппий предположил, что удобное место высадки будет у Марафона, в серповидном заливе на восточном берегу Аттики. Его отец считал эту местность своим домом; именно там разыгрались бурные события одного из возвращений Писистрата на родину.
Этот участок берега, расположенный приблизительно в 40 километрах к северу от Афин, и по сей день остается тихим, красивым и воодушевляющим. К нему примыкают богатые растительностью болота, за сохранение которых борются защитники окружающей среды. Но новое возвращение сопровождалось дурными предзнаменованиями. Когда Гиппий переправлял персов и их коней на берег, произошел один нелепый инцидент.
На старика «напали чихание и приступ кашля сильнее обычного. Зуб упал на песок, и Гиппию стоило больших усилий его искать, но зуб не находился». Ожесточенный ветеран увидел в этом знак того, что «это не наша земля, и мы ее не покорим … часть ее, принадлежавшую мне по праву, взял теперь мой зуб». Персы ошибочно полагали, что получают от хорошо осведомленного человека полезные советы относительно афинских дел.
В то же время афиняне получали советы, гораздо более полезные, от человека, очень хорошо понимавшего образ мыслей персов.
Важнейший из их военачальников раньше служил в персидском войске. Его звали Мильтиад. Его дядя, носивший то же имя, основал афинскую колонию в северо-восточной части Эгейского моря, недалеко от места, вошедшего в историю XX в. Мильтиад Младший также правил родовым владением, но в г. Одним из талантов персов была способность ставить себе на службу рядовых воинов и военачальников разных национальностей.
Однако ни Мильтиад, ни греческие воины, служившие под его началом, так и не стали верными слугами персидского царя. В то время как персы стремительно наступали на север, за Дунай, преследуя племя скифов, некоторые из подчиненных им греков составили заговор: они собирались оставить персов в беспомощном положении, заблокировав переправу через великую реку, отделяющую ныне Румынию от Болгарии.
Этот план так и не был приведен в исполнение, но персы стали меньше полагаться на помощь греков. Мильтиад участвовал в этом заговоре — так, во всяком случае, он утверждал, когда решил вернуться в родные Афины и снова встать под греческие знамена.
В Афинах существовала еще одна военная должность, которая — по меньшей мере в церемониальном отношении — стояла выше десяти стратегов: это была должность «военного архонта», или ответственного за военные дела [22]. Мнения относительно того, разумно ли будет атаковать захватчиков в месте их высадки, в этом большом совете военачальников разделились.
Мильтиад считал, что действовать следует именно так, и ему хватило убедительности склонить на свою сторону прочих [23]. Простояв в бездействии пять дней, две армии наконец сошлись в битве. То, что нам известно об этом сражении, укладывается всего в несколько строк. Афиняне были нагружены металлическими средствами защиты и нападения — тяжелыми доспехами и щитами, а также копьями и сравнительно короткими мечами.
Персы были подвижнее и прекрасно стреляли из луков. Мильтиад решил, что строй афинского войска должен быть тоньше в центре и плотнее на обоих флангах. Выстроившись в соответствии с этими указаниями, афиняне, к изумлению персов, пошли на них быстрым размеренным шагом.
Учитывая тяжесть их снаряжения, это требовало немалой выносливости, но такая тактика лучше всего позволяла им избежать персидских стрел. По словам Геродота, «поведение афинян казалось персам безумным и даже роковым, так как врагов было немного, и притом они устремлялись на персов бегом без прикрытия конницы и лучников».
Как и ожидал Мильтиад, по центру строй его войска был прорван, что создало у персов иллюзию победы. В этот момент два крыла греческого строя, сомкнувшись, ударили на захватчиков, что вынудило тех бежать в поисках спасения, которого нигде не было. Некоторые из охваченных паникой персов застряли в болотах. Большинство попыталось пробиться назад, к своим кораблям, причем афиняне преследовали их по пятам.
Греки попытались даже захватить корабли голыми руками, проявив при этом отчаянную отвагу. В конце концов все еще грозное персидское войско вместе с конницей отплыло из Марафона и направилось на юг, к мысу Сунион. По-видимому, персы были уверены, что добьются успеха, высадившись на западной стороне Аттики и напав на город, оставшийся незащищенным или даже перешедший под власть тех, кто был готов к смене власти.
Победа афинян при Марафоне была настолько полной, что им удалось лишить захватчиков всякой надежды на успех. Именно этот легендарный забег подарил миру самые знаменитые состязания в беге на длинную дистанцию, стандартная длина которой установлена в 42 километра [24]. На самом деле в Афины поспешил не один гонец, а все войско, вновь взявшее город под свой контроль как раз вовремя, чтобы помешать персам подойти с западного берега.
Захватчики надеялись, что сумеют обмануть и ошеломить афинян, если высадятся сначала с одной, а затем с другой стороны от города. Афиняне продемонстрировали всему миру, в том числе и своим пораженным соотечественникам-эллинам, что их суматошная демократия вполне способна себя защитить. Некоторые вопросы относительно марафонского сражения до сих пор остаются без ответа.
Один из вызывающих наиболее острые дискуссии касается причины, по которой битва началась именно тогда, когда началась, после пятидневного бездействия. Есть две теории, и обе они предполагают наличие тайных сигналов. Одна утверждает, что, как только персидская конница отплыла на юг, ионийские греки, служившие в персидском войске, послали своим афинским родичам ободряющее секретное сообщение. Согласно другой, те афиняне, которые сочувствовали персам, потому что желали возвращения Гиппия и его клана, подавали захватчикам сигналы поддержки в виде световых вспышек или их отражения от горы, возвышающейся над берегом.
Последующие поколения ассоциировали Марафон с двумя героическими забегами. Одним из них был тот самый апокрифический рывок в Афины с известием о победе. Второе, более надежно зафиксированное в исторических записях свершение приписывают тому же скороходу, Фидиппиду, но относят ко времени, предшествующему великой битве. По словам Геродота, гонец пробежал по горной дороге от Афин до Спарты — расстояние между ними составляло около километров, — чтобы попросить у этого могущественного города помощи.
Спартанцы ответили, что в ближайшие дни не смогут выступить в поход из-за религиозного празднества, которое закончится только в полнолуние. Возможно, это была отговорка, хотя спартанцы действительно относились к своей религии очень серьезно. Запишите в таблицу выбранные цифры под соответствующими буквами. Б битва при Фермопилах2 год до н. Ксеркс становится царём Персии.
Б Мильтиад избран военачальником в Афинах. В персидский флот приблизился к афинской гавани и уплыл прочь, персы увидели перед собой готовое к битве войско. Г Ксеркс покидает Грецию, оставив в ней часть сухопутной армии. Д Фемистокл убеждает эллинов не отступать к Коринфскому перешейку, а дать бой на море. Е гибнет царь Леонид. Вигасин, Г.
Годер, И. История Древнего мира. Арасланова и К. Поурочные разработки по истории Древнего мира. Для скачивания материалов с сайта необходимо авторизоваться на сайте войти под своим логином и паролем. Если Вы не регистрировались ранее, Вы можете зарегистрироваться. Заказать рецензию на методическую разработку можно здесь. Оказание первой помощи в образовательных учреждениях Пройти обучение.
В вашем браузере отключен JavaScript. Из-за этого многие элементы сайта не будут работать. Как включить JavaScript?
![Рассказ от имени путешественника посетившего пирей и афины в древности](https://ru-static.z-dn.net/files/d10/c3c1c6e89c9ce00fc5c0483967bdd1a2.png)
Диплом за успешное использование современных информационных образовательных технологий Внимание! Курсы Повышение квалификации. Курс повышения квалификации. Дополнительные скидки при оплате от двух курсов и для коллективов.
Подарок каждому слушателю! Свидетельство о развитии профессиональной компетенции. Официальные курсы профессиональной переподготовки. Свидетельство о публикации в СМИ. Дождитесь публикации материала и скачайте свидетельство о публикации в СМИ бесплатно. Диплом за инновационную профессиональную деятельность. Опубликует не менее 15 материалов в методической библиотеке портала и скачайте документ бесплатно.
Свидетельство участника. Галина Егорова. План - конспект урока по истории древнего мира к учебнику А. Оценить 0. Содержимое разработки Урок Ход урока Организационный момент Актуализация опорных знаний учащихся по теме «Нашествие персидских войск на Элладу» 1.
Выполнение тестового задания «Греко — персидские войны». Переход к изучению новой темы После победы при Саламине и Платеях жители Афин отстроили заново свой город, сожженный Ксерксом. Изучение новой темы План В военных и торговой гаванях. Продажа рабов. Рассказ учителя. Работа с историческим документом. Политика, в а.
О доходах Никий, сын Никерата, владел в рудниках тысячью рабами: он их отдавал внаем фракийцу Сесии под условием, чтобы тот платил ему за каждого раба ежегодно по одному оболу мелкая монета чистого дохода и потом сдал обратно то же самое число рабов.
Хрестоматия по истории Древнего мира. Вопросы к документам и беседа по ним. Закрепление изученного материала Ответьте на вопрос текст задания зачитывает учитель. Греко-персидские войны. Вариант 1. Это битва при Марафоне битва при Фермопилах битва при Саламине Установите соответствие между именами древнегреческих полководцев и битвами, в которых они отличились. Это битва при Саламине битва при Марафоне битва при Платеях 3.